«Анагноризис» и метаморфозы человечности в европейской культуре

О курсе

Осмысление понятия анагноризис (ἀναγνώρισις — узнавание, перелом от незнания к знанию) в 16-й главе «Поэтики» Аристотеля — одна из важнейших точек отсчета европейского гуманизма, понимаемого здесь как представление о человечности. Изначально возникнув как элемент описания драматургической техники, анагноризис превратился в фундаментальную категорию самосознания. Это момент, когда встреча с другим настолько потрясает, что мифологические маски, социальный статус или идеологический догматизм рушатся под ударом реальности и человек оказывается лицом к лицу с неизбежной конечностью своего бытия, своей уязвимостью и ответственностью.

Курс адресован в первую очередь философам, искусствоведам и филологам: категория анагноризиса рассматривается здесь как категория самосознания — от Аристотеля через Гегеля к Гадамеру — и одновременно как метод анализа драмы, прозы, партитуры и киномонтажа.

В этом курсе мы отказываемся от упрощенного взгляда на анагноризис как на банальный сюжетный поворот («плот-твист») или простое опознание личности (как в трактовке Поля Рикёра). Мы выделяем три инструментальных уровня анализа анагноризиса:

1. Драматургический (Аристотель): механизм перехода от незнания к знанию через память (anagnorisis ek mnēmes).

2. Современный психологизированный: новейший пример — дискуссия Нолана и Уилсон об „Одиссее“, которой мы посвятим некоторое время. Одиссей у Нолана — не герой, опознавший в себе смертного, а двойник его же Оппенгеймера: виновник катастрофы. Если у Гомера это падение Трои, то у Нолана — крушение целой цивилизации.

3. Экзистенциально-онтологический (Гомер, Чаплин, Гадамер): статус героя или благодетеля оказывается всего лишь маской. Формула «A = B»: мифологизированный герой или богатый благодетель (A) оказывается идентичен бессильному, смертному, нагому человеку здесь и сейчас (B). Анагноризису в культуре противостоят две формы его системного избегания: С одной стороны — государственно-тоталитарное подавление правды, начиная с неспособности гегелевской эстетики принять человеческое сквозь систему философских принципов, вплоть до типичной советской цензуры, к примеру, фильма Хуциева «Застава Ильича». Показателен и жест самого режиссера: ради спасения картины он добавляет смену караула у Мавзолея — пример того, как внешняя цензура становится внутренней. С другой — буржуазный китч псевдо-искупления. На материале драмы Г. фон Гофмансталя («Имярек» / Jedermann) и её современной рецепции мы исследуем китч в терминах Милана Кундеры — как отрицание «неприемлемого» в человеческом существовании и подмену первой катарсической слезы (страха и сострадания) «второй слезой» (умилением над собственной добродетелью). Вслед за А. и М. Мичерлихами мы покажем, как индустрия моральных индульгенций и пасторских и пасторальных («идиллических» по Кундере) призывов («поцелуйчик против войны») свидетельствует о неспособности к скорби и бегстве от трагического сознания в инфантильный отвлекающе-успокоительный «угар».

• Чему вы научитесь?

  Наша задача — сопоставить поэтику подлинного прозрения (где за ошибки платят полную цену, как у Гёте, Брехта, Уайльдера, Чаплина, Чехова, Кафки) с механизмами её подделки, чтобы увидеть в анагноризисе единственный путь к состраданию, трезвой памяти, внутренней свободе и достоинству

• На кого ориентирован курс?

  Целевая аудитория: студенты, аспиранты и начинающие исследователи гуманитарных и творческих специальностей (философия, музыковедение, театроведение, искусствоведение, филология, режиссура), находящиеся в исследовательской, внутренней или реальной эмиграции и заинтересованные в радикальной ревизии европейского и русского культурного наследия.

• Пререквизиты

  Требования: готовность к работе с русско-, немецко-, французско- и англоязычными источниками (философскими текстами, партитурами, монтажными листами) и к подготовке аналитических сообщений.